Здравствуйте. Рады, что вы решили пройти прослушивание в нашей студии для записи аудиокниг. Обратите внимание, что мы набираем только актеров со своей студией звукозаписи. В форме ниже напишите, пожалуйста, свои данные и ответьте на несколько вопросов.

*
*
*
*
 / 
 / 

Здесь мы немного поговорим о ваших профессиональных навыках.

*
*
*
0
0
20

Вы полностью отдаете себе отчет в том, что:

*
*
*
*

А теперь самое важное!

  • прочитайте оба отрывка без подготовки, в вашей студии
  • пришлите получившийся звуковой файл нам, не вырезая лишние дубли (полностью нередактированный файл).


Из некоторых заметок, переданных мне как- то одним из моих дядей, тоже питавшим сла­бость к собиранию семейных историй, мне ста­ли известны кое-какие подробности о наших предках. Я узнал, что они жили в той же деревне Эктон в Нортгемптоншире, владея участком примерно в 30 акров по крайней мере триста лет, в точности же установить, насколько дольше они там жили, не представляется возможным.
Этого небольшого участка было бы недоста­точно, чтобы их прокормить, если бы они не за­нимались кузнечным ремеслом, передававшимся в семье по наследству. Обычай этот сохранился еще и во времена моего дяди. Старшего сына не­изменно обучали кузнечному делу, и как мой дя­дя, так и мой отец последовали этому в отноше­нии своих сыновей. Проштудировав церковные книги в Эктоне, я проследил браки и смерти в нашем роду только до 1555 года, так как до этого времени книги не велись. Из этих книг мне, од­нако, удалось узнать, что я являюсь младшим сы­ном младшего сына, который в свою очередь также был младшим сыном младшего сына, и так на протяжении пяти поколений. Мой прадед То­мас, родившийся в 1598 году, жил в Экгоне до тех пор, пока мог заниматься своим ремеслом. Когда же старость вынудила его уйти на покой, он пе­реехал в Бэнбери в Оксфордшире, где поселился в доме своего сына Джона, у которого проходил ученичество мой отец. Там же он и скончался, там его и похоронили. Мы видели его надгробие в 1758 году. Старший его сын Томас жил в доме в Эктоне и оставил его вместе с землей своей единственной дочери, муж которой, некто Фи­шер, продал дом и участок господину Истеду, ны­нешнему владельцу поместья. У моего деда было четверо сыновей, достигших зрелого возраста, а именно: Том, Джон, Бенджамин и Джозайа. В на­стоящее время мой архив находится далеко от меня, и я перескажу тебе находящиеся в нем бу­маги по памяти; а если за время моего отсутствия они не потеряются, то ты найдешь там еще це­лый ряд дополнительных сведений.

_________________________________________________________________

При изолированном противопоставлении этих положений оказывается, что ни одно из них не обладает ни силой, ни убедительностью, будто лучшее в смысле добродетели не должно властвовать и господствовать. Некоторые, опираясь, как они думают, на некий принцип справедливости (ведь закон есть нечто справедливое), полагают, что рабство в результате войны справедливо, но в то же время и отрицают это. В самом деле, ведь самый принцип войны можно считать несправедливым, и никоим образом нельзя было бы утверждать, что человек, не заслуживающий быть рабом, все-таки должен стать таковым. Иначе окажется, что люди заведомо самого благородного происхождения могут стать рабами и потомками рабов только потому, что они, попав в плен, были проданы в рабство. Поэтому защитники последнего из указанных мнений не хотят называть их рабами, но называют так только варваров. Однако, когда они это говорят, они ищут не что-нибудь другое, а лишь рабство по природе, о чем мы и сказали с самого начала; неизбежно приходится согласиться, что одни люди повсюду рабы, другие нигде таковыми не бывают. Таким же точно образом они судят и о благородстве происхождения. Себя они считают благородными не только у себя, но и повсюду, варваров же — только на их родине, как будто в одном случае имеется благородство и свобода безусловные, в другом — небезусловные. В таком духе говорит и Елена у Феодекта: «Меня, с обеих сторон происходящую от божественных предков, кто решился бы, назвать рабыней?» Говоря это, они различают человека рабского и свободного положения, людей благородного и неблагородного происхождения единственно по признаку добродетели и порочности; при этом предполагается, что как от человека рождается человек, а от животного — животное, так и от хороших родителей — хороший; природа же зачастую стремится к этому, но достигнуть этого не может. Из сказанного, таким образом, ясно, что колебание [во взглядах на природу рабства] имеет некоторое основание: с одной стороны, одни не являются по природе рабами, а другие — свободными, а с другой стороны, у некоторых это различие существует и для них полезно и справедливо одному быть в рабстве, другому — господствовать, и следует, чтобы один подчинялся, а другой властвовал и осуществлял вложенную в него природой власть, так чтобы быть господином. Но дурное применение власти не приносит пользы ни ю тому ни другому: ведь что полезно для части, то полезно и для целого, что полезно для тела, то полезно и для души, раб же является некоей частью господина, как бы одушевленной, хотя и отделенной, частью его тела.

*